MANET OMNES UNA NOX

Abwärts wend ich mich zu der heiligen,

unaussprechlichen, geheimnisvollen Nacht…

Hast auch du ein Gefallen an uns, dunkle Nacht?

(Novalis. "Hymnen an die Nacht")

Как часто нам приходится сталкиваться с необходимостью цитировать источники, которые в том или ином вопросе будут много авторитетнее нашего мистического опыта или наших эмпирических знаний. Скажем, таким источником может оказаться доктрина или описание концепции, существовавшей много веков до нас. Или обобщённый мистический опыт. Такого рода обобщениями могут служить гимны. 

Самыми известными в этом жанре мистическими откровениями могут служить Гимны Эхнатона, фактически дублирующие их Псалмы царя Давида и Орфические гимны. Давиду повезло здесь больше всего, поскольку переводами его гимнов занимались верующие люди, знающие суть переводимого предмета, понятий и феноменов. Гимны солнцу и гимны богам орфиков переводили этнографы и культурологи, но не религиоведы, и отпечаток приземлённости смыслов глубоко осел на этих переводах. Отсюда и последующие выводы о банальности суждений, о примитивности верований древних народов, древних учений и "сект".

И это лишь одна из сторон колоссальных недостатков переводов священных текстов древних религий. Сегодня я не пообещаю, что заново переведу гимн Атону, но некоторые попытки в исправлении перевода орфических гимнов я всё же предпринял.

Адольф Вильям Бугро. "Ночь" (1883)

Сегодня мы попытаемся с вами приоткрыть завесу к пониманию орфиками Ночи (Νύξ), таинственного божества Древней Греции, не детализируемого, обладающего скудной мифографией, но весьма интересного в своём воплощении через новый перевод орфического гимна этой богине.

Перевод гимнов орфиков на английский язык был осуществлён Томасом Тейлором – переводчиком и неоплатоником. Его заслугой был полной перевод трудов Аристотеля и Платона на английский язык.  Это действительно огромная работа, правда, жил он в конце 18 века. Собственно перевод гимнов был осуществлён в1792 году.  Впоследствии долгое время его перевод использовался за основу. Но недостаток переводов гимнов Тейлора не в том, что они написаны 3 века назад, а в том, что они написаны в стихотворной форме. Вот его вариант орфического гимна Ночи:

NIGHT, parent goddess, source of sweet repose,

(НОЧЬ, богиня-родительница, источник сладкого покоя)

 From whom at first both Gods and men arose,

(Из которой изначально и Боги, и люди возникли)

 Hear, blessed Venus, deck'd with starry light, 3

(Услышь, благословенная Венера, украшенная звёздным светом)

 In sleep's deep silence dwelling Ebon night!

(В сонной тишине обитающая эбеново-чёрная ночь!)

 Dreams and soft case attend thy dusky train, 5

(Сны и отдых от дел сопровождают твою свиту)

 Pleas'd with the length'ned gloom and feaftful strain.

(Радующаяся распространяющемуся мраку и прекрасному (?) напеву)

Dissolving anxious care, the friend of Mirth,

(Растворяющая тревожные заботы, подруга Мирта)

 With darkling coursers riding round the earth.

(На тёмных лошадях скачущая по земле)

 Goddess of phantoms and of shadowy play,

(Богиня призраков и игры теней)

 Whose drowsy pow'r divides the nat'ral day: 10

(Чья усыпляющая сила разделяет день)

 By Fate's decree you constant send the light

(Властью судьбы ты постоянно отправляешь свет)

 To deepest hell, remote from mortal sight

(В глубочайшую преисподнюю, пряча от взора смертных)

 For dire Necessity which nought withstands,

(Для мрачной Необходимости, перед которой ничто не устоит)

 Invests the world with adamantine bands.

(Которая облачает мир в адамантовые узы)

Безусловно, этот гимн блестяще и мелодично звучит, с ним в сравнение даже не идёт греческий оригинал, но этот перевод имеет ряд серьёзных допущений.
Во-первых, это несоответствие строк. В оригинальном гимне 10 строк, здесь мы видим 15. Во-вторых, есть ряд образов, которые в тексте оригинального гимна не присутствуют. Так, сама Ночь не сравнивается с Венерой, тем более, что Венера – божество римское, а не греческое. Нет ни слова в греческом тексте и о судьбе, опираясь на силу которой, якобы Ночь изгоняет свет. Ананке, имя которой употребляется в оригинальном гимне, в первую очередь означает "Неизбежность", но не "Судьба".

Ещё один казус связан с 2 эпитетами богини – в гимне она названа "тёмно-синяя" (κυᾰναυγής), а не эбеново-чёрная. Собственно и эбеновое дерево не упоминается в гимне ни разу. Далее, в тексте говорится не о подруге Мирта (the friend of Mirth), а о мольбе (ἡ ἱκετηρία), символом которой была миртовая ветвь.

И напротив, переводчик не говорит об одной из важнейших дефиниций Ночи в орфической традиции: двойственность – у неё есть и светлый лик, называемый небесным (οὐρανίη) и тёмный, называемый подземным (χθονίη).

Нужно сразу сказать, что гимны необыкновенно тезисны и содержат множество слов, прямого перевода которых не существует, но их необходимо пояснять отдельными конструкциями.  Но о них мы будем говорить чуть ниже, когда будет представлен новый перевод.

Сейчас же мне хотелось бы остановиться на русском варианте гимна. Мне не удалось раскопать ни одной бумажной версии издания орфических гимнов, ни электронной версии. Поэтому здесь я буду обсуждать ту версию, которую мне удалось выцепить из философских исследований других авторов. Удалось установить по ссылкам, что автором этого перевода является Ирина Евса " Орфей. Языческие таинства. Мистерии восхождения" (М., 2011 г.).

Никта, взываю к тебе, о праматерь бессмертных и смертных; жизни источник для всех, ты преславной Кипридой зовешься. О темно-синяя Ночь в обрамлении ярких созвездий, теплую радость струишь вдоль обширной и сонной пустыни. В сон погружаешь глубокий вселенную, мать сновидений. Отдохновенье даешь от забот и труды пресекаешь. Скачешь по темным холмам, подгоняя коней быстроногих. Ты половина всего, уходящая в царство Аида ночь, ибо Хтония ты и Урания в лике едином. Твой неизбежен приход, он зверье пробуждает ночное. В недра земные уйдя, высылаешь ты свет на поверхность, ибо над всеми закон непреклонного, грозного рока. Но, умоляю тебя, о блаженная, будь благосклонна: страхи ночные уйми, принеси нам покой долгожданный!

Нюкс (слева), Гесперос и Селена.
Фрагмент раснофигурной вазы. V век до н.э. (Эрмитаж, Санкт-Петербург, Россия)

Не знаю, каким текстом руководствовались переводчики, но в нём явно присутствуют расхождения, которые меня самого смутили при комментировании образа Ночи. Например, как мы убедимся ниже, в тексте отсутствует как таковое словосочетание "обширная и сонная пустыня", отсутствуют слова "вселенная",  и о "пробуждении зверья" также нет ни единого упоминания. Неизвестно мне, откуда взялась строка "принеси нам покой долгожданный", впрочем, все эти вставки помогают воспринимать гимн целостнее и являются допущением  при литературном переводе. Однако при анализе смыслов, пользуясь таким переводом, мы рискуем впасть в инотолкования, которые собственно образу Нюкс никогда не были характерны.

Теперь же мы разберём построчно гимн и постараемся заново перевести его. Я опущу полный грамматический разбор слов с указанием форм слов, их дериватов и всех возможных словарных переводов, особенности употребления и прочее. Перед нами стоит задача – как можно более полно выразить смыслы гимна, а через понимание смыслов вычленить квинтэссенцию понимания Ночи у орфиков.

ΝΥΚΤΟΣ  ϑυμίαμα, δαλός.

Νύκτα θεῶν γενέτειραν ἀείσομαι ἠδὲ καὶ ἀνδρῶν.

[Νὺξ γένεσις πάντων, ἣν καὶ Κύπριν καλέσωμεν ]

κλῦθι, μάκαιρα θεά, κυαναυγής, ἀστεροφεγγής,

ἡσυχίῃ χαίρουσα καὶ ἠρεμίῃ πολυύπνῳ,

εὐφροσύνη, τερπνή, φιλοπάννυχε, μῆτερ ὀνείρων,

ληθομέριμν' ἀγαθήν τε πόνων ἀνάπαυσιν ἔχουσα,

ὑπνοδότειρα, φίλη πάντων, ἐλάσιππε, νυχαυγής,

ἡμιτελής, χθονίη ἠδ' οὐρανίη πάλιν αὐτή,

ἐγκυκλίη, παίκτειρα διώγμασιν ἠεροφοίτοις,

ἣ φάος ἐκπέμπεις ὑπὸ νέρτερα καὶ πάλιν φεύγεις

εἰς Ἀίδην δεινὴ γὰρ ἀνάγκη πάντα κρατύνει.

νῦν δε, μάκαιρ', ὦ Νὺξ, πολυόλβιε, πᾶσι ποθεινή,

εὐάντητε, κλύουσα ἱκετηρίδα φωνὴν

ἔλθοις εὐμενέουσα, φόβους δ' ἀπόπεμπε νυχαυγεῖς

Перед вами оригинальный текст орфического гимна. Структура гимна, как уже стало более-менее ясно из предыдущих переводов следующая. Сам текст предваряет имя божества и соответствующее курение – фимиам – предназначающийся этому божеству. Это "заглавие" сопровождает все орфические гимны.

Далее следует приветствие божества с кратким описанием его свойств. Основная часть преимущественно состоит из атрибутов и эпитетов, под которыми божество прославилось, или, которые проявило в актах теофании.

Завершается гимн прошением божества ниспослать что-либо – собственно молитвенный акт прошения.

Финального слова, закрепляющей формулы, как в христианстве слово "Аминь", греческая гимнология не знает.

Итак, в первой строке мы, буквально имеем следующее.

ΝΥΚΤΟΣ   ϑυμίαμα, δαλός.

Фимиам [для] НЮКС – горящее полено (δαλός).

И с одной стороны нам предельно ясным и простым кажется подобный подбор курения для богини. Если мы переведём фразу вместе с именем, то получится довольно обыденная фраза "ночное курение – горящее полено". Действительно – что ещё жечь ночью, как не поленья, дабы не остаться в полной темноте наедине с таящимися среди теней страхами? И с этой стороны мы видим отражение анимистических представлений в верованиях греков, довольно примитивных на первый взгляд. Но как мы увидим из последующих строк гимна, представление орфиков о Ночи было не столь обыденным, как кажется.

Теперь же давайте вознесёмся до экстатического состояния в своих представлениях о ночи. Ночь наступает не сразу, но как дымка спускается на землю, покрывая своим полотном всё вокруг, зажигая сотни и тысячи лампад на небесном своде. А теперь вспомните образ тлеющего полена. От него исходит покрывало ночи в виде дыма, на его теле тлеют сотни угольков – как бы звёзд. А сами курения дымовые использовались греками для воодушевления (приведение в состояние экстаза) оракулов.

Νύκτα θεῶν γενέτειραν ἀείσομαι ἠδὲ καὶ ἀνδρῶν.

О, Никта! Воспеваю [тебя], прародительница богов и людей!

Это одна из основных парадигм орфической теогонии – примат (первичность) Нюкс над другими существами мироздания. Порой, даже неясно – кто же появился раньше – Хаос или Нюкс, если хаос вообще можно назвать существом. Хаос в греческой терминологии – это некое состояние Вселенной, противоположное порядку, красоте – космосу (κοσμος), но не ноуменально или феноменально сущее. То есть собственным бытием Хаос не обладает. 

Νὺξ γένεσις πάντων, ἣν καὶ Κύπριν καλέσωμεν

Нюкс, начало всего, Кипридой называемая!

Во второй строке гимна повторно утверждается, что Нюкс истинно является "началом всего", она является источником всего, что есть в мире. Однако следует сказать, что она, согласно орфикам, была не единственным протогеном. Орфическая мысль описывает её в достаточно запутанных отношениях с тем, чьё имя означает Перворождённый (Πρωτόγονος, Протогонос) или Явленный (Φάνης, Фанес).

Античное изображение Фанеса

Одни тексты называют его сыном Ананке и Хроноса и отцом Нюкс, которой он передаёт "изящный скипетр, с помощью которого Нюкс правит миром". В других текстах он называется сыном Нюкс, а сама Ночь выводится из Хаоса наравне с Хроносом и Ананке. Именно на основании второй версии Никс называется в гимне Киприда. Насколько нам известно, Киприда – прозвище богини любви Афродиты, появившейся из морской пены на побережье острова Кипр. Олимпийская мифология приписывает ей в сыновья бога Эроса – воплощение чувственности. Это божество нашло иное осмысление в греческой мистике – как семя, порождающий и сам зародившийся огонь страсти, двигатель мира. И Эрос был назван Фанес-Протогон, получив статус протогена, одного из перворождённых существ мира. Однако его отношения с Ночью – источником всего (γένεσις πάντων) так и не были установлены окончательно. Некоторые ссылаются на то, что орфики знали трёх Нюкс – одна из них Предвечная, другая Мать и третья Дочь Фанеса.

Я склонен трактовать эту неразбериху как лики одной сущности, её ипостасные явления. Нюкс, как непроявленный, источник ноуменального мира, источник форм, покрывало всего, дала энергию для существования Протогена. И Протоген был рождён в мире, то есть явлен (отсюда имя Фанес). А уже через Явленного в феноменальный мир проникла Ночь и сама была явлена миру через своего "сына". Фанес стал проводником для того чтобы неявленная Ночь обрела феноменальные характеристики. И этому утверждению мы в дальнейшем найдём подтверждения в гимне.

κλῦθι, μάκαιρα θεά, κυαναυγής, ἀστεροφεγγής,

Услышь! Блаженная богиня, тёмно-синяя, звёздами сияющая,

Эдвард Бёрн-Джонс "Ночь" (1870)

Здесь мы видим первый ряд эпитетов Нюкс – тёмная синяя, увенчанная сияющими звёздами. Снова мы сталкиваемся с достаточно приземлёнными эпитетами божества столь высокого порядка. Здесь составитель гимна и дальше пойдёт катафатическим путём, то есть будет перечислять все доступные опытному пониманию эпитеты и атрибуты. Однако если вспомнить первую строку с фимиамом для Нюкс, станет ясно, что и эти эпитеты являются не атрибутами, а предикатами (упоминаниями) истинных свойств самой Ночи, как Прародительницы богов и людей. "Тёмно-синяя" [κυαναυγής] – значит та, кто может укрыть всё под своим омофором (покрывалом), тайная, не раскрывающая своих секретов, таящая в себе источник жизни и смерти, начала и конца не только человеческой жизни, но и мира. Поскольку, кто единожды извлёк из себя материал для строительства мира, может поглотить его обратно. Я в других публикациях подробнее остановлюсь на параллелях образов Нюкс в других мифологиях, но уже сейчас мне хочется вспомнить о древнеегипетской богине Нут (обратим сразу же внимание на сходство имён) – богини неба, богини ночного неба, "усеянной звёздами" [ἀστεροφεγγής], которая каждое утро пожирала своих детей. И сам космос не застрахован от того, чтобы однажды Нюкс не поглотила его в свои тёмно-синие недра.

ἡσυχίῃ χαίρουσα καὶ ἠρεμίῃ πολυύπνῳ,

Радующая покоем и великим сонным спокойствием

Анри Фантен-Латур "Королева ночи"

Начиная с этих предикатов, мы имеем дело с описанием не только Ночи явленной, художественного и богатого эпитетами образа времени суток, но с мистической концепции всепоглощающей Пустоты, которая исторгает из себя мир, но по природе своей стремится его поглотить назад. Она – источник, дающий формы идей, заготовки феноменов, поскольку она произошла из изначалья, и ей ведомы все ноуменальные идеи. Радующая, или радующаяся покою и великому сонному спокойствию. Здесь речь уже не просто о сне ночном, но о сне вечном, в который превращается существование всех, кого накрывает Нюкс своим покрывалом. Дословно можно перевести последнюю конструкцию как "многосонный" или "великосонный" [πολυύπνος – поли-гипнос, полю-гюпнос]. И это состояние ещё умножается спокойствием [ἠρεμίη – эремиэ] – гипнотическое спокойствие, полная расслабленность и состояние внутреннего молчания. Термин же исихия [ἡσυχία] может означать не только покой, но молчание, уединение, одинокое и пустынное место. И из "блаженной богини" вырисовывается довольно пугающий образ богини, радующейся одиночеству, или радующейся в уединении, радующейся в тишине. Отсюда, вероятно, вышел образ пустыни в литературном переводе гимна. Обычная же ночь наполнена звуками, и становится чрезвычайно пугающей для человека, если звуки природы смолкают. Гимн рисует нам именно такую ночь – безмолвную, спокойную, тихую, одинокую.

εὐφροσύνη, τερπνή, φιλοπάννυχε, μῆτερ ὀνείρων,

Благосклонная, восхитительная, любящая ночные бдения, мать снов.
Весь пафос этих строк в том, что они явно антогонизируют с предыдущими, и имеют в себе двоемыслие. 

Нюкс, скульптурная композиция
алтаря Зевса в Пергаме

Первые два эпитета взывают к двум персонажам греческой мифологии – спутнице Афродиты, одной из харит по имени Эфросина. И имя её означает "Радостная", "Благосклонная". Сравнение самой Ночи с Кипридой совершенно не делает новым появление подобного эпитета в строках гимна. Эта богиня прекрасна, она очаровательна, она благосклонна. Таковой – совершенной – надлежит быть источнику всего.

Другой эпитет служит предикатом к образу музы Эвтерпы, поскольку её имя, как и эпитет терпнэ [τερπνή] происходят от одного глагола – "веселить", "восхищать". Муза Эвтерпа покровительствует лирической поэзии и музыке. Значит богине Ночи не претит музыка как таковая. Однако же мы только что видели прямо противоположную картину, где Нюкс радуется исключительно тишине и покою. Как же устранить эти противоречия в эпитетах? В этом нам отчасти поможет следующий эпитет и постулат, утверждающий двуликость самой Нюкс, но о нём мы поговорим ниже.

Итак, "любящая ночные бдения" [φιλοπάννυχε], или же буквально "любящая тех, кто не спит всю ночь", тем самым, почитая могущественную богиню. А как задобрить столь загадочное божество, кроме как ночными плясками и песнями? Отсюда и любовь Нюкс к радостям и увеселениям в ночи, потому что зачастую ночной разгул устраивают призраки. Мы можем переводить сочетание мэтэр-онейрон [μῆτερ ὀνείρων] как "мать сновидений", но с такой же уверенностью мы можем предложить конструкцию "мать привидений" (ὄνειρος – "привидение"). Вот чьим разгулам, чьим песням в ночи радуется богиня. Всё встаёт на свои места: днём жизни радуются люди, а когда приходит Царица Ночь, на землю выходят привидения, радующиеся смерти.

ληθομέριμν' ἀγαθήν τε πόνων ἀνάπαυσιν ἔχουσα

[Она] заботится о забвении благого, и может останавливать работу

И снова после двусмысленных строк мы возвращаемся к явственному образу богини-разрушительницы. Действительно, на ночь всякая деятельность прекращается, но несколько иной порядок имеет забвение.

Иоаннис Коссос "Никта"

Буквально первое слово лэтомеримн(а) [ληθομέριμνα] означает "заботящаяся о забвении" или "заботящаяся о Лете". Лета [Λήθη] – одна из рек подземного царства Аида. Согласно преданию, выпивший из неё, забывает всё, что с ним было. Проходя по мрачным полям Аида, перед новым рождением, тени мёртвых выпивали из реки забвения, чтобы не помнить о страданиях земной жизни. Есть так же упоминания о полях Леты ("Забвения") – где всё находит своё логическое завершение и опустошение. В некоторых источниках река названа Амелэс потамос [ἀμελής ποταμός] – "река беспечности". Не нужно пространных рассуждений, чтобы понять – эта река лишает человека и рассудка, и разума, буквально опустошает его внутреннее содержимое, превращая в тень.

Сама же Нюкс выступает в роли охранительницы, а, предикативно, и хозяйкой этой реки и поля. Если мы будем следовать классической гесиодовой теогонии, то обнаружим, что Лета – это так же малоизвестное божество - персонификация забывчивости, внучка самой Нюкс. Иными словами, перед нами ещё одного предикативное подтверждение права на власть Ночи в краях забвения. С одной стороны Никс могла просто создать забвение, то есть была автором собственно идеи Леты; либо имела власть над этой областью Аида и передала её внучке.

ὑπνοδότειρα, φίλη πάντων, ἐλάσιππε, νυχαυγής,

[Ты,] посылающая сны и дружественная всем, [кто] гоняет коней [в] сиянии ночи

Колесница Нюкс, фрагмент чернофигурной вазы,
V век до н.э. (Метрополитан, Нью-Йорк, США)

Посылающая сны [ὑπνοδότειρα – гюпно-дотейра], убаюкивающая, усыпляющая – под этим же эпитетом Нюкс выступает и у Еврипида. Сон и забвение – две категории, с которыми Нюкс тесно связана, что впрочем, объясняется и через рационалистические конструкции.

Впрочем, и сама Ночь устраивает ночные погони, в чём мы убедимся из следующих стихов. Возможно, и в этой строке говорится о самой Нюкс: "дружественна всем и гоняешь в ночном сиянии лошадей". Связан этот эпитет с представлением о небесных управителях как о возницах, управляющих колесницами. Богиня зари Эос, бог солнца Гелиос управляют колесницами, двигаясь по небу, знаменуя своим появлением наступление дня. Так же и Ночь выходит из своих владений, мчась по небосводу на колеснице, пологом своих одежд укутывая Землю, останавливая все дела и погружая мир во мрак.

ἡμιτελής, χθονίη ἠδ' οὐρανίη πάλιν αὐτή,

Наполовину Подземная и с другой стороны Небесная

До этого момента, очевидно, большинству было неясно, почему и сам гимн, и мои комментарии пронизаны двойственностью. У Нюкс существует два лика: Небесный – Урания, и Подземный – Хтония. Второму мы не удивлены – Нюкс причисляется к разряду хтонических божеств, и сам по себе этот эпитет носят многие её "коллеги" по подземному миру. Однако она в то же время и Урания, то есть власть её не ограничивается полями забвения, а сфера могущества простирается от нижнего предела до горних сфер.  Интересной представляется синтаксическая конструкция πάλιν αὐτή, буквально означающая – "отвернувшаяся от себя", "в обратную сторону". Сразу же приходит образ римского бога Януса, оба лика которого смотрят в разные стороны.

Что же значит эта сущностная дихотомия? Как богиня, как идеальное начало Нюкс может миру являть 2своих лика. В первом случае – это безобидный образ ночи – усеянная звёздами прекрасная, несущая отдых после дневных забот. Это, в целом созидательный лик, но у него есть ужасное отражение.

Хтония – "та, что из Преисподней", инфернальная сторона Нюкс, разрушительница, опустошающая и уничтожающая любую сущность, любую идею, отправляя на поля Леты.

Однако здесь возможна и символическая инверсия. Урания – так же понимается как сокрытая, тайная, неизведанная. То есть та сторона Нюкс, недоступная рациональному пониманию. И как раз здесь может скрываться разрушительный облик богини, поскольку все эпитеты разрушения в гимне предикативны. То есть они намекают на тайну, но полноценно не раскрывают её. Это одна из черт мистического сознания – облекать свой опыт в аллегории, упрощать их, а сакральное – поскольку оно невыразимо – оставлять лишь в своём сердце (καρδια – как орган духа).

Хтония же – это "народный" (одно из значений прилагательного χθονιος), обыденный облик Никс, её обывательское понимание. В подобном толковании я отталкиваюсь от 2 эпитетов Афродиты. Один нам уже знаком – Урания, означавший любовь возвышенную, небесную. Другой – Пандемос – "для всех" со всеми его тривиальными толкованиями.

ἐγκυκλίη, παίκτειρα διώγμασιν ἠεροφοίτοις,

Кружась в танце, она настигает скитающихся во мраке,

Адольф Вильям Бугро.
"Танец" (1856) 

Одна из тех фраз, смысл которой до конца понять невозможно из-за множественных вариантов трактовки слов. Я использую этот вариант перевода, но для сравнения приведу и другие. Наибольшую трудность вызывают первое и последнее слово. Первое – энкюклиэ [ἐγκυκλίη] в такой форме употреблено лишь в орфическом гимне. И происходить оно может как от буквального "кружиться", "круглый" или "повседневные дела", "обычный". Последнее слово мне удалось обнаружить у Гомера, где специалисты переводят его как "блуждающий во мраке". Я отверг это причастие, заменив на "скитающиеся", поскольку этимологически глагол, лёгший в основу этого слова означает "метаться", "бросаться туда-сюда", "метаться из стороны в сторону".

Госпожа Ирина Евса не даёт перевода этой строки, вместо него у неё фигурируют пробудившиеся ночные звери: " он [приход Нюкс] зверье пробуждает ночное " ( Орфей. Языческие таинства; Мистерии восхождения, 2001 г.). Немецкий переводчик даёт вариант "Rollendes Laufs, im Gespiel mit verfolgenden Nachtunholden" (David Karl Philipp Dietsch  "Dreifsig orfische Hymnen". Nürnberg, 1820, s.14).

Мне представляется, что этот стих – аллюзия на строку, где сообщается о том, что Нюкс даёт отдохновение от дел и насылает сны. Преследуя же тех, кто путешествует во мраке, она восстанавливает порядок, усыпляя и их тоже. Однако, должно вспомнить, что мы имеем дело и с глубокими символистами, и в контексте предыдущего стиха и всего, что мы сказали о Нюкс, эта строка здесь не совсем уместна. Вероятно, это намёк на то, что лики Ночи непостижимы и те, кто блуждает во мраке – путники духа, мистики, не должны усердствовать в постижении Нюкс, ибо свои тайны она стережёт. Иными словами – "не буди лихо, пока оно спит".

Однако, будучи тринитарием, я склонен видеть здесь намёк ещё на ещё один лик Нюкс, собственно и выраженный через слово " παίκτειρα". В греческом языке это женская форма слова "игрок", "певец", "танцор". Как мы видим, предыдущие два образы не названы как имена собственные, поэтому и третий, сокрытый лик может прятаться среди  эпитетов. И экспериментальный перевод может быть таким:

"Наполовину Подземная, и Урания, [смотрящая] в противоположную сторону, [и] окружает [их] Пайктейра (Танцовщица), [которая] настигает скитающихся во мгле".

Таким образом, здесь находится ещё одно раскрытие идеи орфиков о тринитарности (троичности) богини Ночи, о котором я уже упоминал при трактовке второй строки гимна.

ἣ φάος ἐκπέμπεις ὑπὸ νέρτερα καὶ πάλι φεύγεις

εἰς Ἀίδην δεινὴ…

Ты выпускаешь свет из-под земли и бежишь обратно

В грозный Аид…

Здесь я не стал разрывать смысл и частично процитировал следующую строку. Для нас уже не является сюрпризом, что убежище Нюкс находится в Аиде – в огромном подземном царстве, на полях забвения. Стоит заметить это прямое указание на вторичность света. Нюкс выпускает его из-под земли, следовательно и изгоняет под землю. И это совершенно не удивительно, потому что Нюкс выступает в теогонии Гесиода в роли матери Гемеры – богини дня, которая тесно связана со светом. Это нам даёт повод заключить у греков примат Темноты над Светом.

… γὰρ ἀνάγκη πάντα κρατύνει.

… поскольку Неизбежность правит всем.

Ещё один космический постулат орфиков. Ананке – Неизбежность, ровесница и супруга Хроноса, одна из протогенов, которой как и Нюкс приписывают первенство в появлении перед Хаосом. Прежде мы сталкивались лишь с выстраиванием отношений между Нюкс и другими сущностями в режиме Ночь – хозяйка, существо N – подчинённое. Здесь мы видим, что власть над Нюкс имеет Неизбежность (в других переводах Необходимость) – Ананке (Αναγκη).

νῦν δε, μάκαιρ', ὦ Νὺξ, πολυόλβιε, πᾶσι ποθεινή,

Ныне же, блаженная, о Нюкс, счастливейшая, всеми ожидаемая

εὐάντητε, κλύουσα ἱκετηρίδα φωνὴν

Милостивая, услышавшая звуки молений

ἔλθοις εὐμενέουσα, φόβους δ' ἀπόπεμπε νυχαυγεῖς

Приди в благосклонном облике, отгони же страхи ночным сиянием!

Анри Фантен-Латур "Рассвет и Ночь"

Последние, "просительные" строки я решил объединить, не разделяя. Здесь вербализируется задабривание богини словами и финальная просьба – защитить от страхов, которые, очевидно, вместе с призраками составляют основную свиту Нюкс.

Особое внимание стоит обратить на просьбу явиться в благосклонном виде. Впоследствии подобная формулировка будет активно использоваться в средневековых обрядадах христианской демонологии: "явись передо мной в облике челвоеческом", - вот оно, наследие языческой эры. Очевидно, что человеческое существо не может в полной мере восприянть сверхъестественных сущностей, особенно богов в их истинной форме. Вспомним бедную Семелу, которая по научению Геры попросила Зевса явить ей истинную свою форму. Она была сожжена сиянием громовержца.

Орфики понимали и признавали могущество Никты, которая одним своим приближением могла уничтожить всю группу молящихся. Не просто усыпить – но отправить прямиком на поля забвения.

В качестве заключения снова повторю свою изначальную мысль. При цитировании и полагании в своём мистическом опыте на чужие переводы, мы теряем из виду индивидуальное чувственное. Наш дух спит, даже без влияния "матери снов", полагаясь целиком и полностью на коллективное начало. Представленный здесь перевеод и трактовка также не исключительны в полноте смыслов, но я приглашаю вас самих изучить этот гимн, и гимнотворчество в целом, чтобы к представленным смыслам пришло и собственное понимание.